Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Цитаты

Читая "Теорию исторического знания" Кареева, постоянно удивляюсь тому, насколько мало изменилась интеллектуальная атмосфера в России за прошедшее столетие, несмотря на революции, кризисы, реформы, войны и структурные пробразования общества...

"Я помню еще то время,когда властителем дум молодежи был Бокль, книга которого, знаменитая "История цивилизации в Англии" была для "молодого поколения" настоящим откровением, воспринимавшимся наиболее горячими поклонниками Бокля с таким же догматизмом, с каким воспринимается любое откровение. Мы, тогдашняя молодежь готовы были видеть в каждом критическом прикосновении к "Истории цивилизации в Англии" признак умственной отсталости и затхлого консерватизма (притом не в одной науке, но и в политике). Конт, с которым русское общество ознакомилось позднее и которого оно в подлиннике в руках не имело, не был так широко популярен, но те, кто мог с ним ближе познакомиться, испытывали на себе и его влияние. Приходилось иногда слышать со стороны наиболее увлекающихся заявления даже такого, например, рода, что все-де дальнейшее развитие исторической науки должно быть не чем иным, как фактическим оправданием, детальным применение и логическим развитием исторических взглядов Конта. Более всего, разумеется, такой догматизм проявлялся со стороны профанов и дилетантов, потому что кто начинал сколько-нибудь серьезно работать в области исторической науки, не мог не видеть, до какой степени сложен исторический процесс и сколько нужно еще сделать, чтобы придти к каким-либо прочным, не вызывающим основательных возражений выводам. И именно изучение самой истории не позволяло тому, кто ему предавался, увлекаться бывшими очень распространенными в широких кругах взглядами, будто биологическая теория Дарвина заключает в себе ключ к истинному пониманию сущности истории или будто весь секрет последней сводится к спенсеровскому закону эволюции, как интеграции, порождаемой дифференциацией. Полоса догматического убеждения экономическим материализмом Маркса и Энгельса тоже представляет немало примеров, аналогичных тем, о которых сказано выше, и критическое отношение к этому учению тоже, как известно, сплошь и рядом отождествлялось с научным непониманием и политической реакционностью" (стр. 15)

"Теория исторического процесса должна основываться исключительно на логическом и фактическом фундаментах, без малейшей примеси чего-либо, что имеет свой корень в общественной партийности. Она должна показать, как вообще свершается история, и показать с такой убедительностью, чтобы это было одинаково понятно и показательно для людей, которые в других отношениях делятся на на самые непримиримые лагеря. И самый завзятый ретроград, и наиболее ярый революционер одинаково должны признавать, например, что дважды два - четыре, что площадь треугольника равна половине произведения основания на высоту, что тела притягиваются прямо пропорционально массам и обратно пропорционально квадратам расстояний между ними, что вода состоит из водорода и кислорода и т.п., почему же они должны думать различно о том, как совершается история, сколько бы ни было разногласий между ними в понимании своих и чужих прав или того, чем должно быть человеческое общество? Разумеется, до такой теории истории далеко, но это - все-таки идеал, к которому следует стремиться. Лучшее средство в деле приближения к подобной цели - это постоянно различать категории данного в опыте (сущего) и желательного (должного) и потом отделять теоретическое понимание происходящего в действительности от практических требований, предъявляемых нами к будущему, иными словами не связывать этого понимания со своими общественными устремлениями, тем более, что должное не вытекает логически из данного в опыте" (стр. 24)

"Вопросы, меня интересовавшие, четверть века назад обходились академической наукой и их дебатировала, главным образом, общая журналистика. Уже тогда в статье "Мечта и правда о русской науке" я позволил себе отметить недостаточное внимание, уделявшееся в наших ученых сферах продуктам русской мысли, не имевшим академического штемпеля, и даже вообще многому, написанному по-русски. "Разве может быть что хорошее из Назарета?" - невольно приходит на память этот скептический вопрос, когда встречаешься с проявлениями малого интереса русских ученых к тому, что написано по-русски, при большом внимании иногда к очень неважным явлениям в литературах иностранных." (стр. 31)