Не прошло и 10 лет

В 2009-2010 гг., пытаясь понять, как с мировой экономикой произошло ЭТО, экономисты и публицисты дружно бичевали "рыночный фундаментализм" и фундаменталистов, забывших Великую Депрессию и ценовые пузыри прошлого. Сторонники экономического либерализма отбивались, объясняя ошибки рынка "провалами регулирования".

Не прошло и 10 лет, как аналитик уверенно вещает "We don't have any reason to think that there will be a crash. Markets are best predictors of the future, they have all the money in the game". Словно десятилетие тому назад вся мощь предикативной функции рынков не была наглядно продемонстрирована. Если это - не маргинал, а выражение мэйнстрима, то новый кризис не за горами...

Тайна Европы

Прочитанное недавно Канемановское "Быстрое и медленное мышление" и прочитанная несколько месяцев назад Фергюсоновская "Цивилизация" как-то незаметно сплелись друг с другом и навели на одну мысль.
Collapse )

"Думай медленно, решай быстро"



Закончил читать Канемановскую "Думай медленно, решай быстро". Книга интересна и сама по себе - как доходчивый и системный источник по когнитивной психологии. Но особенно интересны описываемые автором аберрации сознания в том, что касается оценки рисков и сравнительной ценности объектов. Эти специфические аберрации прекрасно описывают не укладывающиеся в классическую экономическую теорию (описывающую деятельность homo economicus) парадоксы ценообразования, особенно ценообразования на финансовых рынках. Заниженные доходности гособлигаций, home bias puzzle, склонность до последнего цепляться за убыточные проекты, пресловутое "лотерея - налог на незнание математики" - все это укладывается в описываемую автором ассиметричность оценки прибылей и убытков в зависимости от их уровня и обстоятельств их приобретения. Тот случай, когда книга вроде как не по экономике, но едва ли не must have для экономистов.


Что характерно, исходное полуакадемичное название "Быстрое и медленное мышление" ("Thinking, fast and slow") превратилось в разухабистое "Думай медленно... Решай быстро". Традиции российского перевода заголовков сохраняются.

К вопросу о гендерном восприятии

В июле у меня странным образом наложились две очень разных вещи - знакомство с техно-оперой Аргонова "Русалочка" (http://argonov.ru/mermai.html) и посещение музея древнерусской культуры (http://www.rublev-museum.ru/). Однако бывают странные сближенья...
В "Русалочке" немыслимое и непонятное существо, представитель органической, но небелковой формы жизни, принимает форму человеческой девушки. А ангельским ликам на иконах свойственно странное женоподобие. Именно ангельским - святые, даже мальчики и юноши вполне гендерно определенны. И вот тут-то мне и подумалось - а ведь почти всегда при описании нечеловеческой цивилизации (не абсолютно чуждой, а схожей, порой отколовшейся от рода людского, но качественно изменившейся) эта цивилизация имеет явственно женские формы. Для двуполых рас - это либо явный матриархат (дроу Сальваторе и продолжателей, обитатели Леса Пандоры у Стругацких, Эль-ин Парфеновой), либо матриархат неявный (как у буджолдовских цетов, где влияние Звездной колыбели не выпячивается), либо на худой конец полное равноправие полов и отсутствие гендерных стереотипов (от фэнтезийных эльфов и абов Мориоки до лукьяненковских д-дориа). И даже принципиально нечеловеческие расы, в коммуникации с людьми используют именно женский облик (как инсектоиды Цзыгу из лукьяненковского "Генома").
Можно было бы списать это явление на то, что большинство авторов - мужчины и связывают чужую психологию с психологией женской (как у того же Лукьяненко в чудном рассказе "Переговорщики", где и фигурируют вышеупомянутые д-дориа, - "У них различие мужчин и женщин – только физиологическое! Психология одинаковая! Психологически – они одна-единственная раса! А мы, люди, фактически – две расы, живущие в симбиозе! Мы с младенчества привыкаем контактировать с Чужими! Мы идеальные переговорщики, нас ничем не удивить – ни цветной раскраской, ни беспочвенными спорами, ни непониманием партнера! Мы с кем угодно во Вселенной найдем общий язык!"), но вышеупомянутые Парфенова с Буджолд - женщины. Похоже омонимия английского man имеет куда как более глубокие и интернациональные корни...

Джинсы и загадка европейского лидерства

Не так давно, читая "Цивилизацию" Фергюсона, обратил внимание на странный выверт сознания автора. Широкое распространение за пределами западного мира джинсов и макдональдсов, идей Кейнса, Хайека и Маркса, Фергюсон рассматривает как свидетельство преимущества западной цивилизации. Не ее силы и влияния, а именно преимущества, способности дать миру то, что неспособны дать другие цивилизации.
Что характерно, описывая распространение, скажем, паровых машин, Фергюсон не говорит о них как о специфически европейском феномене. По определенным причинам европейцы первыми создали паровые машины, получив мощное преимущество над конкурентами из других частей света, но ничего специфически европейского в конструкции паровой машины нет. Однако и прочие феномены слабо связаны с тем, что автор описывает как специфически европейские (а точнее - англо-саксонские) институты. Частная собственность, конкуренция, эмпирическая наука, протестантская этика имеют мало отношения к чисто функциональным явлениям.
Штаны из прочной ткани появляются везде, где климат позволяет носить их, а агрессивная среда создает угрозу для ног. Различаются материал и цвет, но принципиальной разницы между брезентовыми брюками советских геологов или хлопковыми штанами британских колониальных частей нет. То же и с гамбургерами - "западность" их состоит лишь в названии и конкретном наборе ингредиентов, но концепция "еды, которую можно перехватить на бегу" вполне универсальна. Пирожки, которыми торговал с лотка будущий светлейший князь Меньшиков, или мексиканская кесадилья успешно решают ту же задачу.
Кейнс, Хайек и Маркс тоже отнюдь не являются специфически европейским феноменом. Дискуссии о степени допустимого вмешательства государства в экономику и жизнь общества мы встречаем в древнейших письменных источниках. Естественно Хайек с Марксом иллюстрировали свои рассуждения европейскими реалиями и культурным традициями, тогда как Чжан Цзяо оперировал понятиями даосизма, Зардушт-и Хурракан - зороастризма, а Антифонт - философской традицией Эллады, но родство поднимаемых ими тем сложно отрицать.
И потому распространение джинсов и макдональдсов, книг Кейнса, Хайека и Маркса - такой же продукт западного доминирования, как и распространение английского и испанского языков в бывших колониях. В гипотетическом мире доминирующей Кореи европейцы носили бы штаны-паджи, перекусывали одэнами и обильно оснащали свои рассуждения цитатами из бессмертных трудов Вон Хе и Ли Ика. И какой-нибудь Фер Гю Сон рассуждал бы о распространении одэнов и книг Вон Хе как о безусловном свидетельстве преимущества корейской цивилизации.

"Средневековье и деньги. Очерк исторической антропологии"

Прочитал я недавно любопытную книгу Ле Гоффа "Средневековье и деньги. Очерк исторической антропологии", посвященную средневековоуй экономике и ее восприятию и отражению в средневековой культуре. Масса интереснейших фактов, как в области экономики, так и в области культуры (хотя изложение местами тяжеловесно), но не о том речь. По описанию Ле Гоффа для западноевропейского Средневековья характерно резко отрицательное отношение к торговой прибыли, да и вообще деньгам и только в XIII-XIV вв. отношение начинает смягчаться.
Но при этом я сам в византийских текстах V-VI века видел вполне позитивное отношение к торговле, уподобление христианина, ищущего спасения, купцу, ищущему прибыли, и т.д. (а для ле Гоффа уподобление облатки монеты представляется чуть ли не революцией). Интересно, это Ле Гофф упрощает, византийцы по своей хитромудрости опередили западноевропейцев почти на тысячелетие или западноевропейцы времен Высокого Средневековья создали уникальный культурный симулякр? Надо бы поискать источники.

Тайна Гаврилы Принципа

Существует несколько прописных истин, которые знает любой мало-мальски образованный человек. Земля вращается вокруг Солнца, Волга впадает в Каспийское море, Первая мировая война началась с сараевского выстрела Гаврилы Принципа... Не столь уж сложно найти человека, не знающего имен президентов Франции или США, полководцев Антанты и Центральных держав в годы Первой мировой, но найти человека, не знающего имени боснийского террориста почти невозможно.
Collapse )

Золотая осень цивилизации

Не так давно сразу два социологических опроса: в России и на Украине признали Брежнева лучшим политиком советской эпохи. Похоже, брежневская стабильность заняла в массовом восприятии истории СССР то же место, что и золотой век Августа в истории Рима, Grand Siècle (или уже - эпоха Короля-Солнце) в истории Франции, да и наметившаяся идея викторианской России - в истории России дореволюционной...
И, что любопытно, во всех перечисленных случаях вслед за золотым веком следовало не благородное увядание, не медленная потеря созданного и приумноженного в  золотой век (как после испанского Siglo de Oro или голландского Gouden Eeuw), а коллапс, распад, гибель привычного мира. И если между эпохой Короля-Солнце и казнью Луи XVI был галантный век, если между Августом и солдатскими императорами были "пять хороших императоров", то от смерти Александра III до революции 1905 г., от смерти Брежнева до форосского заточения Горбачева произошло менее 10 лет.
Учитывая тот факт, что нынешнее российское благополучие имеет все черты классического золотого века - от оптовых поставок хлеба и зрелищ до массового дешевого фрондерства, интересно было бы выявить закономерности. Почему столь разнился период между золотым веком и крахом - это разница между стремительным XX веком и неспешностью прошлых эпох или же между Россией и Западной Европой? Какие различия Siglo de Oro и Grand Siècle обусловили разницу в их последствиях? И в какой мере восприятие период как "золотого века" обусловлено контрастом с последующим крахом?

Глубокие исторические корни

В "Истории Древней Греции и Древнего Рима" А. Постернака наткнулся на описание Дельфийского оракула: "Часто пифии становились орудием политической борьбы, когда при их посредничестве вопрошавшим давались ответы, истолковывавшиеся по-разному. Поэтому ответы на принципиально важные вопросы давались в туманной, преимущественно поэтической форме. Большую известность получил случай, когда лидийский царь Крез обратился в Дельфы с просьбой узнать, сможет ли он одержать победу над персидским правителем Киром, с которым воевал. Ответ был следующий: "Если ты перейдешь реку Галис (по сторонам которой стояли два войска), то погубишь великое царство". Обрадованный Крез переправился через реку и проиграл сражение, после чего возвратился к оракулу с жалобой, но жрец резонно заметил, что Аполлон не конкретизировал, какое царство погубит Крез."
Похоже, я нашел корень, из которого растет традиция современных политических и экономических экспертов... ;)

Любопытная цитата

"Астрология дает нам, быть может, очень полезный пример. Напомню, это была удивительно мощная дисциплина, за которой стояли классические авторитеты древности, масса добротных эмпирических данных, накопленных за долгие века, а также стройная логика и математический аппаратЭто было подлинно транснациональное интеллектуальное поле, центры которого располагались на межцивилизационном пространстве от Японии до Самарканда и от Индии до Парижа… Это была дисциплина с мощной теоретической базой и регулярным, престижным применением в политической практике. Едва ли не во всех дворцах и правительствах прислушивались к экспертному мнению звездочетов. Чем не параллель с современной экономической наукой?
Да, в основе прежнего экспертного знания лежало ныне сомнительное (но даже сегодня не для всех) допущение, что наблюдаемое и теоретически предсказуемое движение небесных тел обладает причинно-следственным воздействием на политические и личные выборы людей. В основу неоклассической экономики также заложены аксиомы о том, что сельская ярмарка может служить прообразом капиталистической экономики, что все в этом мире стремится к равновесию, а человеческое поведение следует неизменным абстрактным моделям и сродни поведению атомов.
Если отвлечься от титанического статуса, позднее приобретенного Коперником, его даже не открытие, а предположение было удивительно просто - если сменить перспективу, то многое в наблюдаемой системе встает на свои места. Собственно к этому и сводятся теоретические прорывы 1970-х гг. в социальной науке, будь то миросистемный анализ Валлерстайна, сравнительно-историческая политология Тилли или социология культуры Бурдье.
"

Конечно утрировано, но что-то в этом есть. Во всяком случае, разрыв между теоретическими моделями современной экономической науки и практикой экономической жизни явно больше, чем между теоретическими моделями биологии и практикой фармакологии или теоретическими моделями физики и практикой инженерного дела...